« Мёртвые повелевают ... »

По случаю Морского праздника

Вновь наступает день 6/19 ноября, день Морского праздника, который торжественно был празднуемым в России всеми чинами Российского Императорского Флота до крушения нашей родины.

Но почему именно этот день ? Это день памяти цареградского архиепископа св. Павла Исповедника, в честь которого был сооружён храм Морского кадетского корпуса. Итак, престольный праздник до некоторой степени вытеснил день рождения флота, основанного согласно воле царя Петра Великого в 1696 году. «Морским судам быть!», — такими решительными словами начинался царский указ от 20 октября, поставивший начало Российскому флоту, доблестно служившему более двухсот лет Царю и Родине.

Сегодня мало кто в Российской Федерации, за исключением некоторых энтузиастов, любителей старины и Белого Дела, знает и отмечает этот день. В РФ несколько дней в году отведено морякам, но основной праздник, если не ошибаемся, отмечается в последний воскресный день июля. Почему ? — не скажем, зато спорить никто не будет, что далеко этому дню до той славы, которой был овеян дореволюционный праздник.

Но если великая, царская Россия пала, то дух, традиции, культура её вместе с Белой Эмиграцией ушли на чужбину и там продолжили своё существование. Особо трагическим случился этот день в 1920 году, выпавший во время самого крымского Исхода. По имеющимся сведениям, как-то пытались всё же отметить этот день на кораблях, но по всей вероятности это был единственный случай во всей истории праздника, когда пришлось обойтись ... без традиционного гуся.

Далеко не всем известно, что Российский флот, переименованный в Русскую Эскадру, под командованием адмирала Кедрова, в составе около сорока кораблей нашёл свою последнюю гавань в Бизерте, одной из главных баз французского флота в Тунисе. Тут же и просуществовал ещё некоторое время Морской корпус, готовивший будущих морских офицеров. Более шестидесяти офицеров-инструкторов вели занятия с более чем тремястами кадетами и гардемаринами ... Жизнь Российского флота продолжала более менее нормальное существование, как настало роковое событие — признание Францией советской власти 28 октября 1924 года.

На следующий день, 29 октября, по приказанию французских властей, окончательно был навсегда спущен с мачт стоящих кораблей славный Андреевский флаг, священное знамя, под которым в течении более двухсот лет сражалось и с честью умирало неисчислимое количество рыцарей долга и чести. «С нами Бог и Андреевский флаг!», — было обычным напутственным словом командиров кораблей перед боем ...

Признание советской власти влекло за собой и расформирование самой военно-морской структуры и ... сдачу всей нашей эскадры советчикам — таковы были жёсткие условия франко-советской договорённости. Но в отличие от пришедшего к власти левого правительства, были и достойные французы. Среди таковых следует особо отметить благороднейшего морского префекта в Бизерте, вице-адмирала Экзельманса, большого друга русских моряков, своих вчерашних союзников, которых по собственному признанию он считал лучшими моряками в міре. Чтобы не быть причастным к позору насильной сдачи эскадры советчикам, не марать свою воинскую честь и совесть и не терять уважение своих русских братьев, он долго не колебался и с достоинством подал в отставку.

Однако, сдача флота так и не состоялась в частности из-за волны протестов, поднявшейся в Западной Европе, и из-за наглости советской стороны, требовавшей вдобавок полного ремонта русских судов. Некоторые корабли были переведены на службу Франции, другие были проданы на лом ...

Но если флота не стало, то праздник 6/19 ноября приобрёл особый новый смысл для рассеянных по всему свету русских моряков и их потомков. Он напоминал им о былом величии, о прошлой жизни, о недавних сражениях, об уходящей надежде освободить поруганную и опозоренную большевиками родину, о потерянных национальных духовных сокровищах.

Белая Эмиграция в целом стала не только достойным свидетелем великой России в странах её приютивших, но и стражем вековых традиций, искореняемых денационализированными безбожниками на родине и живым укором для советской власти. Своей громадой свидетельствовала она и о том, что власть красных захватчиков была далеко не всенародной.

Белая Эмиграция не была бытовой иммиграцией людей, ищущих комфортабельных условий жизни на Западе, добровольно отправившихся на чужбину, а идеологической, идейной, духовной, вынужденной эмиграцией, поставившей себе долгом продолжение всё той же борьбы с красными захватчиками, но другими путями, другим оружием — духовным, идейным. В этом её величие и оправдание.

Долгие десятилетия, в приютивших их странах, Белые эмигранты жили изгоями среди окружающего их населения и властей, свыкшихся с советским фактом, не брезгующих сноситься и общаться с преступной властью как с законной наследницей их бывшего и верного российского союзника. Даже в годы т.н. "холодной войны" противостояние Запада советскому режиму не было основано на трезвом идеологическом анализе, а на соображениях соперничества и страха.

А сегодняшние постоянные призывы к примирению "Белых" и "красных", будто во имя восстановления измученной России, никак не могут считаться искренними и разумными. Цель таких призывов единственна — подчинить Белых той самой идеологии, с которой они боролись, что совершенно безспорно явствует например из разнородного, не естественного смешения части Зарубежной белой Церкви с Московской красной Патриархией. Подоплёка подобного слияния ложь, трусость, безыдейность, выгода, а никак не истина.

Вспомним сказанное генералом Алексеевым в связи с предпринятым в марте 1918 года отчаянным и грандиозным Ледяным походом : «Нужно зажечь светоч,  чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы». Белый дух не должен окончательно уйти в прошлое. Потомки Белых, если только понимают они смысл борьбы, стояния, добровольно понесенных лишений своих Отцов не имеют права дать задуть зажжённый ими этот светоч. Среди охватившей міръ тьмы должно остаться хоть одно светлое пятно.

Сказанное в марте 1918 года Мариной Цветаевой по поводу Добровольческого Движения ничуть не утеряло значения и будто прямо относится к сегодняшним потомкам Белых героев : «... И в словаре задумчивые внуки за словом долг напишут слово – Дон ...». Если чем мы можем гордиться, то только подвигом Отцов. Сами мы — ничто. Но мы ещё ниже, чем ничто если предаём память и дело Отцов. Наш долг — передать этот светоч следующим поколениям, чтобы не забыли. Мёртвые повелевают.

Протодиакон Герман Иванов-Тринадцатый