Секретарь Западно-Европейской епархии РПЦЗ(А) протодиакон ГЕРМАН ИВАНОВ-ТРИНАДЦАТЫЙ: "Наша эмиграция продолжила апостольское служение, приобщив огромное количество западных христиан к православной вере"
"Портал-Credo.Ru": Отец Герман, исполнилось 90 лет со дня основания Русской Зарубежной Церкви. Она долго существовала как сильный механизм, но потом произошли всяческие катаклизмы - и Церковь в значительной степени распалась, по разным причинам. Как Вы оцениваете нынешнее состояние того, что можно назвать Русской Зарубежной Церковью?
Прот. Герман Иванов-Тринадцатый: Для меня есть два юбилея, которые нерасторжимы – 90-летие Зарубежной Церкви и 90-летие Великого российского Исхода. Когда Белая армия во главе с бароном Петром Николаевичем Врангелем навсегда - увы - покинула крымские берега, это положило начало уникальному явлению – Зарубежной России. Как иногда говорили, "Россия вне России". Из чего вышло другое, не менее уникальное, явление - это наша Русская Зарубежная Церковь, которая явилась лучшим и самым выразительным плодом белой эмиграции.
.
Через Зарубежную Церковь белая эмиграция принесла миру сокровище православной веры. Это исторический процесс. Об этом нельзя забывать. В первом тысячелетии православие витало, конечно, на Западе, но с тех пор оно было забыто, глубоко зарыто в сознании людей. И наша эмиграция продолжила апостольское служение, приобщив огромное количество западных христиан к православной вере. Куда бы ни забросила русских волна революции, всюду, как вы знаете, они строили храмы, каждый из которых являлся уголком Святой Руси среди чужеземного мира. Храмы эти были не богаты и не роскошны, как сейчас строят, но излучали они особый дух православной русскости. И до сего дня наши приходы за границей насчитывают множество французов, англичан, американцев и так далее, которые вполне свободно воспринимают принципы Православной Зарубежной Церкви и являются ее полноправными членами. Как вы знаете, в православии нет этого ложного латинского учения о делении Церкви на учащую и учимую. Народ и духовенство - это есть одно целое.
Итак, белая эмиграция дала миру живой пример стойкости, совести, принципиальности. И это, подчеркиваю, в тяжелейшей обстановке социальной деклассированности. Кто был всем, стал ничем. Блестящие офицеры, генералы работали таксистами – то есть, грубо говоря, извозчиками, простыми рабочими, среди пролетариев. Приходилось подчиняться далеко не всегда достойным начальникам. Но вся эта обстановка их не поглощала, проходила мимо. Они до конца своей жизни оставались белыми офицерами. Это удивительно. Об этом надо напоминать и напоминать.
Зарубежная Церковь и белая эмиграция – это одно целое, в котором все переплетается. Нельзя говорить об одном, оставляя в стороне другое. И в этом смысле я очень благодарен владыке Дионисию Алферову, который в своих статьях так сильно пишет об этом переплетении.
Сейчас в России очень многие люди примыкают к Зарубежной Церкви, осваивают ее высокие принципы. Это тем более ценно, что они не родились в ней, не были знакомы с этим белым духом, с этими людьми, с этими гигантами духа.
Но есть также много людей, которые громко кричат о Зарубежной Церкви, но своим поведением только дискредитируют ее. Принадлежать к Зарубежной Церкви – это ко многому обязывает, и далеко не все это понимают.
Сегодняшнее положение, конечно же, печальное. Но только на нашем прошлом можно строить и продолжать Церковь.
- Какие Вы видите возможности дальнейшего построения, восстановления Церкви? Ведь сегодня она находится, можно сказать, в руинах…
- Я глубоко убежден, что этот процесс еще не окончен. Зарубежный дух существует, его еще можно найти во многих – самых неожиданных – местах. И в Московской патриархии, я уверен, есть люди с этим духом. И, конечно, среди наших братьев-изменников, которые пошли за владыками Лавром и Иларионом, - я знаю, там масса людей, которые полностью с нами согласны. Конечно, и в разных осколках, которые образовались после нашей зарубежной катастрофы. Я считаю, что самая трезвая часть Зарубежной Церкви объединяется сейчас вокруг митрополита Агафангела. Это видно, это чувствуется – люди поймут со временем, что зарубежный дух именно здесь находится. Но, конечно, процесс будет длинный.
- Какие Вы видите пути примирения этих осколков, которые бывают крайне невосприимчивы к чужой точке зрения?
- Люди часто поступают и ведут себя не по-зарубежному. Но я все больше убеждаюсь в том, что истинный путь сейчас находится вокруг митрополита Агафангела. Была ожесточенность, и я сам лично воевал против этого. Она сейчас исчезает.
- То есть Вы считаете, что у Церкви будущее есть.
- Безусловно. Как Богу угодно будет, но мы совсем не готовы сдавать позиции. В своей статье, посвященной 90-летию РПЦЗ, я упомянул слова Есенина из его стихотворения "Русь уходящая":
Оттого так хочется и мне,
задрав штаны, бежать за комсомолом.
Может быть, не совсем прилично цитировать такое в церковном издании. Но когда я прочел эти стихи, мне прямо бросилось в глаза, что тут Есенин пишет о Лавре, о Марке, об Иларионе – обо всех тех перевертышах, которые именно что "задрав штаны" бесстыдно побежали за сергианами. Лучше ведь и не сказать. Побежали за ними прямо наперегонки, забыв всякий стыд и совесть, кто больше и лучше выслужится перед патриархийцами. Всё, что исповедовалось десятелетиями, исчезло, порок в один миг стал добродетелью. Как будто нет и не было никакого сергианства, экуменизма…
Митрополит Агафангел очень точно написал в своем "Живом Журнале", что они заключили в себя всю ложь, которую содержала и содержит в себе Московская патриархия. А почему? Потому что покаяния не было и нет, и ждать его теперь не стоит.
Митрополит Агафангел очень метко припомнил 40-летней давности слова св. митрополита Филарета о дохлой крысе на дне патриархийной бочке с медом. Эта дохлая крыса на дне бочки существует. Этого не могут не видеть и не знать наши бывшие братья. Естественно, что они окончательно утеряли – и при этом добровольно – всякое право на зарубежное наследство. И когда они себя выдают за Зарубежную Церковь, - это самая настоящая наглая узурпация.
Стоит отметить, что указ Патриарха Тихона был не только прозорливым, но и промыслительным. Фактически он предусматривал обстановку, ситуацию, которую вряд ли во время подписания указа сам Патриарх мог предвидеть, что вся эта ситуация может продлиться до сего дня. Указ стал вневременным ориентиром, хотя задумывался как временная мера. Зарубежная Церковь как бы переросла свое собственное значение. Она была Церковью эмиграции, Церковью людей, которые откололись из-за войны, из-за военных действий и не могла быть в общении с центром. Но теперь она приобрела совершенно другой статус.
Сейчас снова подымаются голоса, уже теперь даже среди осколков, мол, пора понять, что указ устарел, изжил себя и так далее. Это повторение песенки, которую я впервые услышал на Архиерейском соборе 1994 года, когда выступал владыка Марк. Он сказал, что советская власть пала и указ неприменим в нынешней обстановке. Многие растерялись и не находили слов для опровержения этой лукавой мысли. Так мало-помалу здоровые зарубежные силы были отстранены и сломаны, последовал скандал с отстранением митрополита Виталия, что, конечно, широко открыло путь предательству и предателям. Но обмануть и купить всю Церковь не удалось. Не удалось уничтожить Зарубежную Церковь. И так до сего дня.
Беседовал Владимир Ойвин,
"Портал-Credo.Ru"