От Редакции :
Залог успеха газеты “НАША СТРАНА” в том, что Н.Л. Казанцев сумел привлечь, как среди Зарубежья так и в сегодняшней России, идейных сотрудников безоговорочно понимающих, что РОССИЯ – НЕ СССР. В этом ее коренная разница со многими крикливыми пост-советскими т.н. “патриотическими газетами”. В сегодняшней умопомрачительной обстановке каждый, считающий себя патриотом, должен сначала, и окончательно, безжалостно убить в себе “совка”. Крупный французский историк, Фюстель де Куланж, как будто вторит нам из середины 19-го века, говоря : “Не в любви к земле проявляется настоящий патриотизм, а в любви к прошлому”. А наше прошлое, никак не может быть смешано с советским прошлым. Эти понятия не только несхожи, но и противоположны. Не понимающие этого являются самыми верными проводниками русофобии. Родоначальник современной русской истории, Н.М. Карамзин двести лет назад точно определил мерило любви к Родине и народу своему : “Мы излишне смиренны в мыслях о народном своем достоинстве, а смирение в политике вредно. Кто самого себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут. ... Русский должен, по крайней мере, знать цену свою”. Статьи А. Никонова регулярно появляются на страницах “Нашей Страны” ; в нижепомещаемом размышлении он именно в этом духе блестяще разоблачает ложный патриотизм по отношению к Церкви и к Родине.
«Патриотизм» и Церковь
В пользу «сближения» с Московской Патриархией упорно выдвигаются два довода: во-первых, цитируются документы, из которых следует, что Зарубежная Церковь была задумана как временная организация; а во-вторых, даются восторженные описания поездок в РФ. Ничего более убедительного наши «зарубежные» деятели за последние полтора года не предложили. Так же бедны и их ответы на критику: тут они либо снова разыгрывают вариации на тему документов и «расцвета православия в РФ», либо выставляют своих недругов провинциалами, одержимыми шпиономанией. Главный вопрос: почему пять или десять лет назад «сближение» казалось немыслимым, а теперь словно бы стало неизбежным, – остается открытым.
Между тем, в выступлениях отдельных «зарубежных» клириков и архиереев звучал и, на первый взгляд, более весомый аргумент. Из-за светского характера этого аргумента Синоду, надо думать, неудобно официально принять его на вооружение. Но для воздействия на недовольных он, определенно, будет использоваться все более активно.
Этот аргумент – «патриотизм». При Путине его техника и риторика были дополнительно отшлифованы и поставлены «на уровень современных задач». Новейшей выучки «патриот» будет напирать на тяжелое положение РФ перед лицом агрессивного Запада (что соответствует истине) и отсюда выводить, что «спор» о сергианстве и экуменизме в данный момент неуместен. С этим «спором» он предложит подождать до лучших времен, когда позиции нашей родины укрепятся. Объединение двух русских Церквей, скажет он, будет способствовать этому укреплению, поэтому поддержать его – долг каждого русского, в том числе и зарубежного. Напоследок наш «патриот» вспомнит о войне 1941-45 годов, когда «весь народ», забыв обиды, объединился и «встал за православное отечество» (ср., например, редакционную статью в «Православной Руси» от 1/14 мая 2004).
Национал-большевизм, чей голос здесь отчетливо слышен, есть подлинный шедевр марксистской диалектики. Как его ни прижимай – он все равно выкрутится, потому что любое действие против России и Православия сумеет вывернуть наизнанку и выдать за проявление патриотизма. Советские символы он повернет как дань «народному единству» и «великим победам»; безбожные откровения президента – как дипломатический ход; русофобскую политику – как вынужденную уступку для укрепления будущих позиций и т.п. Короче, «православному патриоту», если родина позовет, полагается отречься и от Бога и от Церкви, не говоря уже о всяких «сантиментах». Таким выкрутасам позавидовали бы и отцы-иезуиты.
Тех, кто верит национал-большевицкому витийству, не переубедить словами о несовместимости правды с ложью и о неприемлемости для Церкви антицерковных идей, какими бы полезными для государства эти идеи ни казались. Они ответят, что «надо помочь стране», а не спорить о морали и «частных интересах». Этим людям, коль скоро они мораль полагают чем-то относительным, стоило бы поразмыслить над голыми фактами.
Факты таковы. В президентство Путина оформилась новая официальная идеология Российской Федерации, которая включает в себя следующие пункты: советский период не выпадает как нечто чужеродное из русской истории, а напротив, есть органическая ее часть; СССР в смысле державных интересов был продолжением Российской Империи; «великие свершения» советских лет развивают традицию великих свершений русского народа, чьи патриотизм и самопожертвование равно проходят через все эпохи; советское есть, в сущности, лишь частный, «суженный» синоним русского... – В национал-большевизме Сталина и его наследников была четкая классовая доминанта, и СССР все они считали «кульминацией» истории. Особенность путинского курса в том, что он представляется оценкой советского периода как уже прошедшего – с точки зрения некоей новой, «демократической» России, что должно придать этой оценке особую «объективность». Классового подхода в ней нет, остается то, что всякие «мыслители»-русофобы уже почти 90 лет именуют «русской идеей».
Поэтому: в области собственно идеологии путинский курс авторитетно обосновывает положение о «национальном характере» советской власти, которое высказывалось и самой бестолковой частью нашей эмиграции, и вождями национал-социализма, и творцами натовских доктрин, и всякой крикливой мелочью из «третьей волны». Идеология РФ подвела под него прочный фундамент, официально признав советское прошлое продолжением русского. Правители, желающие восстановить Россию, должны были бы сделать обратное: осудить советский период как фундаментально враждебный нашим государству и народу и назвать марксизм-ленинизм тем, что он есть на самом деле: наиболее полным теоретическим обоснованием уголовщины.
В области политики новым курсом РФ авторитетно подтверждается американский закон о нациях, порабощенных «русским коммунизмом» (P.L. 86-90), и оправдываются претензии восточной Европы и бывших советских республик к России. Настоящее русское правительство могло бы, например, в ответ на нападки Латвии заявить, что оккупация этой страны Советским Союзом в 1940 году имела место как закономерное следствие оккупации России большевиками, т.е. международной организованной преступностью. Большевики были отбросами самых разных наций, в том числе и латышской, представленной у них, кстати, непропорционально широко. Русский народ так же, как и латышский, скорбит о потерянных тогда свободе и независимости. Латвийские претензии к России беспочвенны. – Но вместо этого власть в РФ горой стоит за советское прошлое, чем объективно поощряет русофобию в Прибалтике. И одновременно ничего не делает для защиты там русского меньшинства.
Еврейские организации отсуживают миллиарды практически у всех, кто хотя бы косвенно нажился на холокаусте. По их примеру Россия могла бы предъявить иск множеству западных фирм, банков, организаций и т.д. за извлечение прибылей из геноцида русского и других народов Российской империи. Но для теперешней власти этот путь закрыт, потому что более всех на геноциде нажились советские правители, с которыми она связана фамильными и «душевными» узами. И, кроме того, в случае подачи иска Западу ей пришлось бы признать международно-криминальный и антирусский характер большевизма, т.е. идейно капитулировать.
И наконец область Церкви. Здесь, в русле новой идеологии возвеличиваются митрополит Сергий (Страгородский) и его «патриотический подвиг». Из чего логически вытекает идея его канонизации. Нашим легковерам надо бы уразуметь, что призывы к «сближению» во имя «патриотизма» исходят не столько от самой патриархии, сколько от государственной власти. Она посредничает в этом деле и своим авторитетом гарантирует серьезность задуманного. Ее «патриотизм» узаконивает положения, оскорбительные для русских и неприемлемые для Церкви. Как может истинный православный патриот поддерживать все это?
А. Никонов
Наша Страна - N° 2772 от 28 мая 2005 г.