История церкви

{jcomments off}От Редакции :
Вопрос "Третьего Рима" один из самых спорных и противоречивых в истории России. Освоение этого принципа некоторыми оголтелыми "национал-патриотами" полностью извратило само понимание этого возвышенного принципа, превратив его в некую пошлую разновидность "русского империализма". В помещаемой статье целью нашей было доказать, что понятие "Москва-Третий Рим" является в основном, и в первую очередь, богословским, и даже точнее - экклезиологическим вопросом.

ТРЕТIЙ   РИМЪ

 

Предмет сарказма для одних, веры для других, тема «Москва - Третий Рим» остается загадкой или даже нелепостью для большого числа западных людей. Об этой идее особенно трудно говорить, зная, какое сопротивление оказывает университетская наука признанию хотя бы того факта, что римский мiр не прекратил своего существования в 476 г. по Р.Х., но, не прерываясь, продолжился в Константинополе.

. Тех же, кто рассматривает этот вопрос лишь в плоскости "политической гегемонии", более известной под столь удобным для многих названием "русского империализма", мы хотим заверить, что в действительности здесь речь идет о богословской и, в первую очередь, экклезиологической проблеме, которая неразрывно связана с вопросами единства и единственности Церкви.

Но прежде всего встает вопрос: зачем вообще весь этот спор о “Риме”, будь он “древним”, “новым” или “третьим”? И можно ли говорить о “третьем Риме”, предварительно не оговорившись, что его и вовсе не было бы, не замени “второй Рим” “первого”. Не ограничиваясь неопровержимым утверждением старой поговорки о том, что Рим уже больше не находится в Риме, мы не можем здесь обойтись без размышления о самом принципе этого города и понимания его в христианском сознании.

• 1 - Ромейство

Христианство, ставшее впоследствии мiровой религией, родилось и развивалось в лоне Римской империи, владения которой простирались на весь мiр, сознававший себя в то время "цивилизованным". Римская империя, - Империя Ромеев - была orbis terrarum, и это означало, что она представляла собой всю вселенную. Мiр этот, игнорировавший другие, еще не христианские страны, признавал триединый принцип: одна Империя, один Император, одна Вера. Исходя из этого, нетрудно понять то важное значение, которое, вопреки превратностям истории, заключало в себе понятие ромейство, представляющего собой постоянство и целостность веры.

Современный Запад произошел от Рима и Римской Церкви. Россия же произошла от Византии, причем это последнее обозначение, хотя оно и принято, нельзя считать удачным, поскольку византийцы никогда не именовали себя таким образом. Они и называли, и всецело осознавали себя римлянами, ромеями. В эпоху Просвещения термин "византиец" был, собственно говоря, оскорбительным. Его навязала определенная историография, пронизанная идеями своего времени и не желавшая называть "римским" того, что казалось ей самодержавным и ретроградным безобразием. Тем не менее, до сегодняшнего дня над папертью Константинопольской Патриархии в Фанаре имеется надпись "Kilise Rum", то есть «Церковь римлян», «Церковь ромеев».

Итак, в первые века христианской эры, "ромея" охватывала "латинство" на Западе и "эллинство" на Востоке. Ромея - это христианство, это res publica Christiana. И надпись "Церковь римлян" свидетельствует о том, что Православие в целом, независимо сначала от отпадения Римского патриархата, а затем и от падения Константинополя, глубоко восприняло сознание самой ромейской идеи.

• 2 - Император и Патриарх

Вместе с христианизацией Римской империи, как населения, так и самого императора, появилось новое понятие - симфония земной и духовной власти. Поскольку законы Церкви становились законами Империи, патриарх должен был содействовать монарху в его управлении Империей. На императора, в свою очередь, ложилась задача помогать Церкви хранить догматы, блюсти достоинство духовенства. Согласно преданию, императору Константину Великому принадлежит следующее определение его роли как монарха относительно Церкви: «Бог наделил меня правом надзора над внешними делами Церкви /ton ektos episcopos/»¹. О Василевcе (Basileus) можно было сказать, что «Царь есть епископ внешних дел Церкви», или «эпистемонарх»², на которого возлагалась задача внешнего церковного общественного служения.

Согласно традиционному учению святых Отцов, отношения между Церковью и Государством должны осуществляться по образу аскетических отношений между душой и телом³, то есть они должны являть собой согласие двух воль, двух конечных целей, с тем, чтобы избежать двойной опасности (что не всегда удавалось) - "папо-цезаризма" с одной стороны, и "цезаре-папизма" с другой.

Понятие симфонии берет свое начало в знаменитой VI-ой Новелле императора Юстиниана (482-527/565): «Всевышняя благость даровала человечеству два величайших дара: священство и царство. Первое (священство, церковная власть) заботится о божественных делах, а второе (царство, государственная власть) заботится о прочих предметах человеческой жизни. Поэтому, ничто не лежит так на сердце царей, как честь священнослужителей и истина догматов, /.../ (итак) цари да будут по правде управлять вверенным им государством и да будет полное согласие /"симфония"/ между ними и священством во всем, что служит на пользу и благо человеческого рода. Поэтому мы прилагаем величайшее старание к охранению истинных догматов Божиих и чести священства»⁴.

Церковь и Государство, таким образом, суть два божественных дара человечеству. Проистекая из одного и того же созидательного источника - Божией воли, они посему должны жить в полном согласии. При этом Церковь отвечает за божественное, небесное. Государство же - за человеческое, земное. К тому же, в обязанности Государства входит забота об охранении догматов веры и достоинства священства.

Хотя определение симфонии и принадлежит Юстиниану, но уже со времен царствования самого знаменитого из его предшественников, святого Константина Великого, Церковь постепенно вписывается в государственные рамки, в то время как государственное право начинает проникаться духом христианства. В 324 г. святой Константин принимает меры, направленные против язычества, в 325 г. он собирает I Вселенский Собор, который, подобно последующим святым Соборам, имел одновременно церковное и государственное значение. Вероучение, определенное Соборами, имело для Государства значение официальной религии, принудительные же меры, принимавшиеся относительно еретиков, служили благу как Церкви, так и Государства. К тому же, соборные решения заносились в своды законов римского права. Так происходила христианизация общества, его воцерковление.

Император Константин заповедал своим преемникам трудиться для распространения христианской веры, предписывая им сообразовывать гражданские законы с духом законов христианских, воздерживаясь при этом от вмешательства во внутренние дела Церкви. Власть монарха рассматривалась как служение и охранение Церкви. IV Вселенский Собор ясно провозгласил воспрещение гражданской власти вмешиваться в дела Церкви. Государственное законодательство должно было сообразовываться со святоотеческими канонами, поэтому никакое практическое постановление, противное канонам, не могло возыметь силу канона.

Эта симфония, согласная с предписаниями Святых Отцов и волей императора, установилась в IV столетии, и единый василевс стал царем всех христиан, поскольку сама Империя представляла собою Церковь. Священство и царство, эти «два дара человечеству», дополняя друг друга, составляли одну священную диархию. Необходимо отметить, что симфония между василевсом и патриархом не могла оставить места для власти папы - одновременно небесной и земной - как это впоследствии произошло на Западе.

Кроме Кодекса Юстиниана, самое важное собрание юридических текстов, дополнявших этот Кодекс и утвержденных самим Юстинианом и некоторыми из его преемников, находится в (Leges) Novellae (constitutiones imperatorum post Justinianum - Новеллы после Юстиниана). Среди позднейших текстов есть один, который нас особенно интересует. Это - Эпанагога или Исагога, что означает "Свод" (законов), который был выработан между 879 и 886 годами⁵. Приписываемый обычно императору Василию I Македонскому (813-886), иногда - святителю Фотию (820-891), он известен прежде всего своим определением императора и патриарха как «самых выдающихся и самых необходимых членов общества». Диархия здесь понимается, как нечто установленное Богом, при этом особенно подчеркивается очень важное положение патриарха в лоне Империи, что вполне соответствовало возобладавшей в Византии IX века идеологии, последовавшей за победой над императорским иконоборчеством. Эта формула была также воспринята в славянских странах, где митрополиты, а затем патриархи, делили диархию с различными местными правителями. Все эти законы, постановления, каноны переписанные и сгруппированные по темам, составили Номоканон (nomos : закон, kanon: правило), который, будучи переведен на славянский язык, станет основой различных версий славянской книги церковных канонов, известной под названием Кормчей книги.

Важно отметить, что симфония не руководствовалась лишь заботой, хотя и достойной похвалы, обезпечить добрый порядок мiрских дел; главным для нее было исповедание церковного догмата. Для Юстиниана симфония между человеческими и божественными делами была основана на Боговоплощении, соединявшем две природы таким образом, что личность Христа была единственным источником двух иерархий. Такой взгляд свидетельствует о цельности византийского понимания миссии христианства в мiре, основанной на догмате IV Вселенского (Халкидонского) Собора, согласно которому Бог-Сын, Господь наш Иисус Христос, совершенен в Божестве и совершенен в человечестве. В Эпанагоге единство между императорским и патриаршим началами уподобляется единству человеческой природы - души и тела. Антиномия, которая могла бы возникнуть при утверждении, что Государство есть «царство мiра сего», в то время как Царство Небесное «не от мiра сего», прекрасно согласуется с сознанием Православной Церкви, выраженным постулатом веры в Воплощение Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа «неслитное и нераздельное». Православие не знает манихейского дуализма в этой связи.

На этой стадии нашего исследования религиозная сторона монархии, рассматриваемая сквозь призму симфонии, представляется очевидной. Христианская империя могла определить себя как обитель Церкви. Эта монархия была превосходной средой, в рамках которой Православие могло развиваться с наибольшей благоприятностью и пользой, несмотря на также совершенно очевидный факт, что Православие может существовать, и даже развиваться и вне монархической структуры. В этой священной монархии, не имеющей ничего общего с тираническим абсолютизмом, василевс являет себя, наряду с патриархом, как наместник Бога на земле, выступающий перед Небом печальником, заступником за свой народ. Священная роль и власть государя тем более важны, что его временная власть и монархия теряют свое священное оправдание, как только он отрекается от своих обетов послушания воле Божией, отказываясь от своей первостепенной задачи быть "отцом" своего народа и не пользуется своей властью для наказания зла и поощрения добра.

Западная мысль, под влиянием Рима, а еще более - идей Просвещения, научила нас очень тенденциозно рассматривать церковно-политическую историю православного мiра, и по этой причине она никогда не уделяла справедливого и необходимого внимания православному учению о Церкви и Государстве. К тому же, по мнению не-христиан, союз между Церковью и Государством нередко приводил к фактическому отождествлению политических интересов Империи с судьбой православного христианства. И даже если очевидно, что случались досадные злоупотребления, все же ошибки и неудачи не способны скомпрометировать сущность самого принципа.

В то время как общая обстановка, царившая в ХIII-ом веке и грубость номинализма привели на Западе к разрыву между верой и разумом, в ту же эпоху Православие и Россия были уже связаны общей судьбой. Крещение Руси в 988 г. было началом ее национального существования. Унаследовав плоды просвещения святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, Православная Церковь на русской земле, стала культурным и политическим средоточием, вокруг которого происходило собирание России.

Было это накануне падения Константинополя, что и дало возможность сохранить и воспринять Россией преемство Римской державы.

• 3 - Канонические основания появления Нового Рима

Для большей ясности нашего исследования относительно Рима и его первенства в православном мiре, каким оно воспринималось в неразделенной Церкви, предпримем краткий исторический обзор важнейших событий.

313 г. - Провозглашение императором Константином, еще язычником, Миланского Эдикта. Этот Эдикт веротерпимости положил конец гонениям христиан.

325 г. - I Вселенский Собор, имевший место в Никее (318 Святых Отцов). Именно этим Собором был принят основной принцип, касающийся последующего устроения Церкви, чиноначалие которой с той поры должно было сообразовывать свои территориальные права с гражданскими округами епархиями - определяемыми Государством. Согласно этому принципу церковно-государственного устройства, административная, политическая столица приобретала первенствующее место.

330 г. - Перенесение столицы Римской Империи в Константинополь. Позднее император Феодосий окончательно закрепит свое местопребывание в древней Византии, в которой его предшественники уже учредили Синклит.

380 г. - Император Феодосий объявляет христианство единственной государственной религией Империи.

381 г. - II Вселенский Собор в Константинополе (150 Святых Отцов). 3-е правило II-го Собора гласит⁶ : «Константинопольский Епископ да имеет преимущество чести по Римском Епископе, потому что град оный есть новый Рим».

451 г. - IV Вселенский Собор в Халкидоне (630 Святых Отцов). 28-ое правило IV Собора гласит: «Престолу ветхаго Рима Отцы прилично дали преимущества : поелику то был царствующий град. Следуя тому же побуждению и сто пятьдесят Боголюбезнейшие Епископы предоставили (3-е правило II Вселенского Собора - Г.И.-Т.) равные преимущества Святейшему престолу нового Рима, праведно рассудив да град, получивший честь быть градом Царя и Синклита, и имеющий равные преимущества с ветхим царственным Римом, и в церковных делах возвеличен будет подобно тому, и будет второй по нем».

691 г. - VI Вселенский Собор, называемый "Труллъским" или "Пято-Шестым", проходивший в Трулле, одном из залов Царских палат в Константинополе (165 Святых Отцов). 36-ое правило этого Собора гласит: «Возобновляя законоположенное сто пятидесятью Святыми Отцами, собравшимися в сем Богохранимом и царствующем граде, и шестьсот тридесятъю, собравшимися в Халкидоне, определяем, да имеет престол Константинопольский равные преимущества с престолом древняго Рима, и, якоже сей, да возвеличивается в делах церковных, будучи вторым по нем».

Таким образом, Церковь в своей полноте, гласом Святых Вселенских Соборов торжественно провозгласила о возвышении Константинопольского престола, представив ясное изложение причин, побудивших церковное сознание принять данное решение. Трижды прозвучало это определение. Настойчивость эта объясняется упорством, проявленным Римом, и его нежеланием признать внезапное появление своего соперника. Уже обойденный в политическом плане, древний Рим был особенно раздосадован соборными каноническими постановлениями, давшими епископской кафедре новой столицы Империи равные с ним по чести достоинства, но и недвусмысленно указав, что первенство кафедры связано с положением столицы Империи и ни с чем другим.

В течение столетий Рим будет стараться, вопреки всякой очевидности, навязать всему мiру специально созданную теорию о якобы божественном происхождении римского первенства, убеждая себя и других в том, что святой апостол Петр - якобы первый епископ Рима /хотя епископом он вообще никогда и не был/ - являлся наместником Христа, а за ним и все последующие римские епископы, папы. Разрыв между христианским Востоком и Западом благоприятствовал укреплению этих притязаний, основанных, главным образом, на знаменитых подделках и фальшивых грамотах Рима, целью которых было дать этой теории иллюзию древности предания. Притязания эти, подспудно развиваясь в течение второго тысячелетия, получили свое завершение на I Ватиканском Соборе, обретая в католическом мiре видимость истины откровения. И лишь в 1215 г. на Латеранском Соборе, с опозданием на 834 года (!), Рим, наконец, признал постановление Соборной Церкви относительно первенства константинопольской кафедры, но в связи с тем, что ... Константинополь оказался тогда во власти латинян! «Высочайшие Понтифики долгое время не преклонялись перед новшеством этого канона, остававшегося таким образом ничтожным и незначительным и получившим одобрение Святого Престола лишь на Латеранском Соборе в 1215 г., поскольку Константинополь был во власти латинян, и Церковь уже могла не опасаться схизматических притязаний Востока», - восклицает широко признанный католический историк⁷.

• 4 - Болгарская идея Третьего Рима

Идея Третьего Рима впервые появилась в Болгарии и восходит к блестящей эпохе второго Болгарского Царства. В то время как греческая Империя клонилась к закату, Болгария сочла себя призванной занять ее место в связи с переходом политического и духовного превосходства византийских василевсов к царям молодой, ставшей христианской, Болгарии.

Так, на миниатюре рукописи XII века, хранящейся в библиотеке Ватикана, (Византийская Хроника Константина Манассии), изображен царь Иоанн I Асен, венчаемый Господом : «Христу Богу верный царь и самодержец всем болгарам и грекам». Похвальное слово, составленное в 1337 г., содержит сущность идеологии «Москва - Третий Рим», за исключением лишь того, что речь здесь идет не о Москве, а о Тырнове, городе, из которого происходила династия Асенов. В конце XIV века Московский митрополит Киприан, родом болгарин, был первым, при ком начались трения между Москвой и Константинополем по поводу духовного и политического превосходства Константинополя, от которых старался уклониться Великий князь Василий I, сын Димитрия Донского, победителя Куликовской битвы в 1380 г. с татаро-монголами.

Однако, завоевание турками Болгарии в 1396 г. стало причиной массового исхода болгарских беженцев в Россию и положило конец притязаниям Болгарии на звание "Третьего Рима".

• 5 - Рост могущества Московского Царства

В конце XIV века Византийская Империя оказалась в значительной степени урезанной, а Болгарское царство подпало на пять столетий под турецкое иго. В этот же период Россия, напротив, переживает время национального подъема. Русские начинают осознавать свою зрелость, что проявляется в еще робком поначалу появлении с XIII века в некоторых летописях нового титула "царь" наряду с привычным титулом "князь".

Этому способствовали политические события. В то время, когда Россия вновь стала свободной, Церковь также обрела свою независимость, в результате событий, последовавших за Ферраро-Флорентийским Собором 1437-1439 гг., именуемым "униатским". После Крещения Руси в 988 г., принятого из рук Константинополя, глава Русской Церкви назначался Константинопольским патриархом. В период Флорентийского Собора митрополитом Киевским был Исидор, бывший игумен греческого монастыря Св. Великомученика Димитрия в Константинополе, убежденный сторонник унии с Римом по политическим причинам, очевидным для грека. На Киевскую кафедру он был назначен незадолго до Флорентийского Собора, вероятно, намеренно для исполнения поставленной перед ним задачи относительно этого Собора.

Однако, оказалось, что Великий князь Василий II вместе с Русской Церковью, предчувствуя это, назначил на Киевскую кафедру Рязанского епископа Иону. "Поставленный" князем, он был отправлен в Константинополь за утверждением в этом своем достоинстве, в чем ему было отказано. Вероятно раздраженный тем, что его выбор не был принят, князь все же покорился и признал Исидора, который ему тут же и объявил о предстоящем ''Вселенском Соборе", на котором ему, Исидору, надлежит представлять Русскую Церковь, в то время уже самую богатую из всех Православных Церквей. Препровождая Исидора во Флоренцию, Василий напутствовал его следующими словами, ясно давая ему понять, что чужой веры не примет и измены Православию не допустит: «Отцы и деды наши не хотели слышать о соединении Законов Греческого и Римскаго; я сам не желаю сего. Но если мыслишь иначе, то иди; не запрещаю тебе. Помни только чистоту веры нашей и принеси оную с собою!». И Исидор поклялся не изменять Православию⁸.

Наделенный титулом папского кардинала-пресвитера и громким званием легата «от ребра апостольского» (legatus de latere) для всей Русской земли, включая провинции Литвы, Польши и Ливонии, Исидор прибыл в Москву в Неделю Крестопоклонную, 19 марта 1441 г. Первым делом он отслужил в Успенском соборе Московского Кремля торжественную Литургию, на которой помянул папу римского прежде Константинопольского патриарха, а затем огласил акт о соединении Церквей, признававший и все латинские новшества. Реакция князя Василия была немедленной и решительной: Исидор был объявлен еретиком и отправлен в заключение за измену. Шесть месяцев спустя ему удалось сбежать в Рим, где он и окончил безславно свою жизнь.

Но если немилость к Исидору была немедленной, то при разрыве с Константинопольской Матерью-Церковью, впавшей в униатство, были соблюдены внешние приличия. Невозможность просить греческого патриарха, предавшего Православие, о поставлении для России православного митрополита, была причиной колебаний Василия II, продолжавшихся вплоть до 1448 года (к тому же Василий, защищая Суздаль, на несколько месяцев попал в плен к Казанскому хану Улу-Махмету, из которого был освобожден за выкуп). 5 декабря 1448 г. Василий, в согласии с русскими епископами, поставил Иону митрополитом всея Руси. Вся уловка заключалось в том, что во время безплодной поездки в Константинополь 10-ть лет назад, о которой сказано выше, Ионе в утешение было дано туманное обещание российской митрополии в случае, если он переживет Исидора. Поскольку Исидор был духовно мертв, Иона мог считать себя в праве стать главой Русской Церкви, так как имел на это неоспоримое благословение от Константинопольской Матери-Церкви, данное прежде ее духовного падения.

Так были сохранены внешние приличия, и сделан первый шаг к полной независимости Русской Церкви.

Военная помощь, которую Рим обещал грекам за унию, взамен их отступничества, была лишь приманкой. В 1453 г. Константинополь пал под напором мусульман. С этого времени Россия оказалась единственной страной, которая была способна возглавить православное христианство. Как бы сам Промысел Божий указывал России ее миссию - принять светоч Византии. И в 1455 г. Василий II утвердил избрание и возведение на престол преемника Ионы Феодосия без какого-либо обращения к Константинополю.

После смерти своего отца, Василия II Темного в 1462 г., Иоанн III Великий правил в течение 43 лет, до 1505 года. Это было самое долгое и, вероятно, одно из самых славных царствований за всю историю России.

В ноябре 1472 г. (несколько лет спустя после смерти своей первой супруги Марии) Иоанн III делает в высшей степени политический шаг, сочетаясь браком с Софией (Зоей) Палеолог, дочерью Фомы Палеолога и племянницей двух последних императоров Византии. Через этот союз русский государь входит в родство (разумеется, по браку), с византийской династией и с покойным императором Константином XII. Будучи единственным независимым православным государем, он становится, силою обстоятельств, наследником двуглавого византийского орла. С 1475 г. в своих грамотах Иоанн III начинает употреблять титул "царь". В 1480 г. он окончательно порывает вассальные связи, державшие его государство под татарским игом. После 250 лет подчинения татаро-монголам Московско-Суздальское княжество проникается сознанием своей силы и политической миссии среди православных, особенно славянских, порабощенных иноверцами, народов.

Таким образом в течение второй половины XV столетия можно отметить три важнейшие события, обусловившие возвышение России: 1) взятие турками Константинополя, 2) византийский брак Иоанна III и 3) освобождение Московского государства от монгольского ига.

В течение всего XV века через разные каналы в Россию просачивается болгарская идея об упадке Константинополя и замещении его другой православной силой. Эту роль берут на себя русские, благодаря той упорной борьбе, которую они ведут в совершенном одиночестве. Несмотря на то, что царский титул Константинопольский патриарх признает лишь в 1561 г. за Иоанном IV, Грозным⁹, уже в 1492 г., устами Московского митрополита Зосимы, Русская Церковь объявляет Иоанна III новым Константином нового Константинополя¹⁰. В этой перспективе Успенский собор в Кремле принимает на себя значение и собора Св. Петра в Риме, оказавшегося в руках латинян, и Св. Софии в захваченном неверными Константинополе.

• 6 - Закулисная сторона брака Иоанна III

После падения Константинополя отец Софии-Зои, Фома Палеолог, нашел убежище у папы Павла II. Не без задней мысли Павел II¹¹ предложил в 1469 г. Иоанну III руку Зои Палеолог, наставником которой был знаменитый униатский кардинал Виссарион¹². По всей вероятности, папа думал таким образом оказывать влияние на политику быстро развивавшегося молодого Русского государства, надеясь, если не уничтожить, то хотя бы, по крайней мере, смягчить сопротивление русского Православия римо-католичеству.

На самом деле в этом браке можно увидеть две противоположные стратегии:

1) стратегию папы, думавшего использовать Зою в качестве Троянского коня, чтобы проникнуть в Москву;

2) стратегию Иоанна III, видевшего в этом союзе возможность подкрепить свои притязания и свое право считать себя естественным наследником византийских императоров, племянницей последнего из которых была его невеста.

Это предприятие оказалось для Ватикана неудачным во всех отношениях: едва приехав в Россию, Зоя отказалась от униатства и вновь приняла Православие, взяв имя Софии. К тому же, София принесла с собою права на Византийский престол, восприемником которых стал считать себя Иоанн III. Очевидно, что это родство можно было оспорить с юридической точки зрения, но здесь была важна идея, принцип: не имея никаких соперников, Иоанн III принял на себя долг быть наследником, духовным сыном василевса.

Иоанн III стал на Руси первым самодержцем, искусно завершив начатое его предшественниками два века назад (1263-1462 гг.) дело «собирания русской земли» посредством Москвы и вокруг Москвы, подобно тому, что сделали с Иль-де-Франс Капетинги для французской земли.

Он сумел, и это служит доказательством его способностей, не только расстроить планы римского папы, отказавшись от какого бы то ни было сближения с латинской Церковью, но и извлечь выгоду из этого, устроенного папой, брака. Иными словами, Иоанн III сделал все то, что могло придать блеск и возвысить трон русского, православного царя.

• 7 - Символы перенесения Империи в Московию

• В качестве государственного герба России Иоанном III был принят двуглавый византийский орел, на груди которого был помещен герб Москвы с иконописным изображением Святого Георгия Победоносца. Этим подчеркивалось, что Московское государство заняло место павшей Византийской Империи.

• Иоанн III утверждает титул "царь" вместе с определением - "самодержец", то есть полный императорский титул, тем самым подчеркивая, что отныне он не подданный императора.

• При своем дворе Иоанн III вводит византийский церемониал. Он становится «помазанником Божиим». Его власть приобретает божественное происхождение. Он – «царь Руси Божиею милостью»¹³. Москва принимает вид настоящей столицы: Иоанн III приступает к строительству на территории Кремля нового Успенского собора и Грановитой палаты.

• Этот царь укрепляет авторитет Руси среди других народов, устанавливает дипломатические связи с римским папой, с германским императором Максимилианом, с Данией, Швецией и пытается завязать отношения с Францией. Сами по себе отношения эти не были чем-либо из ряда вон выходящим: их важность заключалась в самом их наличии, указывавшем на то, что Московское государство становилось полноправным участником международной политики.

• Расширение Кремля, укрепленного города, связано с международным признанием Москвы. Правитель, который стал принимать иностранные посольства, должен был владеть дворцом, соответствующим его новой известности и славе. Новый Кремль свидетельствовал о величии Москвы, о богатстве и власти ее правителя. Он становится символом русской мощи, гордости и славы проживающих в нем государей. Иоанн III часто обращался к иностранным зодчим, особенно итальянским; однако, при этом, его указания были очень строгими: гениальная рука иностранца не должна была затушевывать проявление русской души и русского гения. Так, пригласив из Болоньи архитектора Аристотеля Фиораванти для строительства Успенского собора в Кремле (14754479гг.), он предписал ему соотноситься со стилем Успенского собора (XII век) во Владимiре.

• 8 - Рост могущества России

В отличие от своего отца, Иоанна III, "принудившего" судьбу передать ему династическое наследство Византии, Василий III, правивший с 1505 по 1533 гг., мог с полным правом претендовать, через свою мать Софию Палеолог, на родство с византийскими императорами. Василий III продолжал политику международной открытости, начатую его отцом, особенно укрепляя связи с императором Германии и Римом. Необходимо подчеркнуть, в какой степени своим величием Россия обязана этим двум монархам - Иоанну III и Василию III, отцу и сыну. Так, за 71 год их правления (с 1462 по 1533) территория Московского царства увеличилась в семь раз¹⁴.

Рукописные сборники XVI-XVII вв. донесли до нас впервые выраженную старцем Филофеем (из Пскова) центральную идею о всемiрной миссии Московской Церкви и Русского царства: «Да веси, Христолюбче и Боголюбче, яко вся христианская царства приидоша в конец и снидошася во едино царство нашего государя. По пророческим книгам, то есть Россейское царство : два убо Рима падоша, а третий стоит; а четвертому не быти» ¹⁵.

В послании к Василию III старец Трехсвятительского Елеазарова монастыря Филофей пишет: «Церковь Ветхого Рима пала от неверия и Апполинариевой ереси /опресноки/; врата Церкви Втораго Рима, Константинополя, рассечены секирами неверных агарян; Московская же Церковь - Церковь Третъяго Рима, светится по всей поднебесной паче солнца. И ведай, благочестивый царь, все царства православной христианской веры сошлись в твоем едином царстве; один ты во всей поднебесной царь для христиан. Царство свое подобает тебе держать со страхом Божиим; бойся Бога, Который дал тебе его»¹⁶.

Церковно-политическое учение старца Филофея, особенно его послания Василию III, а затем - Иоанну IV, проникнуты идеей всемiрно-исторического значения Русского государства, его богоизбранничества и являются знаком эсхатологического и апокалиптического видения мiра : «Ныне одно только православное царство стоит - Московское; во всем поднебесье наш государь остался единым христианским царем, браздодержателем святых престолов вселенской Церкви, которая ныне, вместо римской и константинопольской, светится паче солнца в богоспасаемом граде Москве. Ведай, муж благочестивый, все царства пали, единое лишь стоит согласно пророческим книгам : царство Московское. Два Рима пали, третий стоит, и четвертому не быть»¹⁷.

В конце одного из своих посланий к Псковскому дьяку Михаилу Григорьевичу Мисюрю-Мунехину, старец Филофей заключает: «Вот отчего царь должен очень заботиться о своем царстве и благоговейно управлять им»¹⁸.

Иоанн IV, Грозный, наследовал престол своего отца в возрасте трех лет. Его правление до 1547 г. проходило сначала под опекой матери, а затем боярской Думы. 16 января 1547 г. он был венчан на царство, как первый царь россии. Торжественное венчание 17-летнего Иоанна Васильевича было совершено митрополитом Макарием в Кремлевском Успенском соборе.

Иоанном IV были предприняты широкие государственные переустройства - административные, законодательные (издание в 1550 г. Судебника), военные (учреждение стрелецкого войска¹⁹), а также - церковные (в 1551 г. он собрал очень важный Стоглавый Собор, названный так по числу статей церковных постановлений). С этой поры Россия, обладая гражданским и церковным Сводом законов, реально осознает свое господствующее значение и свою роль Нового Царьграда или Третьего Рима. Кроме того, взятие Казани (1552 г.), а двумя годами спустя - Астрахани, знаменует собой настоящий переворот истории: русские берут верх над татарами. Некогда подвластные, становятся господами. Православие бросает вызов Исламу. «С того времени Государь в подписи своих грамот начал означать лета казанского и астраханского завоеваний, коих эпоха есть без сомнения самая блестящая в нашей Истории средних веков. /.../ Не только иноземцы, но и мы сами не оценим справедливо государственных успехов древней России, если не вникнем в обстоятельства тех времен, не поставим себя на месте предков, и не будем смотреть их глазами на вещи и деяния, без обманчивого соображения с новейшими временами?»²⁰. В память о победе над Казанью Иоанн Грозный велел соорудить на Красной Площади самую известную из русских церквей - храм Василия Блаженного²¹.

В 1561 г. Константинопольский патриарх Иосафат II официальной грамотой признал присвоение Иоанну IV царского титула и предложил собственной персоной явиться в Москву для венчания его на царство. Иоанн с благодарностью принял признание, но отказался от повторения помазания на царство, уже однажды совершенного главой Русской Церкви в 1547 г., тем более что Константинопольский патриарх уже именовал его «царем и самодержцем христиан всей вселенной, как Востока, так и Запада, и до океана».

• 9 - Москва - Третий Рим

В России того времени наличествовали уже все составляющие понятия "Третьего Рима". Не доставало лишь одного: чтобы действительно быть "Третьим Римом", нужен был патриарх, который бы возглавил Русскую Церковь. К тому же, безспорное поставление этого патриарха могло исходить лишь от Матери-Церкви, сохранившей, несмотря на турецкое пленение, почетное первенство в православном мiре, т.е. от Константинопольской Церкви. И если Иоанн IV отверг предложение Константинопольского патриарха приехать венчать его на царство, то, напротив, поставление Константинополем главы Русской Церкви, было и ожидаемым, и желанным.

Эта старая мечта осуществилась в 1589 г. Отныне наряду с царем в Москве был патриарх. Учреждение патриаршества означало возвышение Русской Церкви, и было истолковано как несомненное доказательство перехода церковного первенства новому патриаршему престолу в Москве.

Грамота об учреждении Московского патриархата, подписанная Константинопольским патриархом Иеремией II²², лично прибывшим на посвящение 23 января 1589 г. митрополита Иова в патриархи, воспроизводит формулу инока Филофея, именуя Россию Третьим Римом. В своей проповеди при возведении, патриарх Иеремия, обращаясь к царю Феодору, объявил: «Ветхий Рим погиб от ереси; Второй Рим, Константинополь, в руках безбожных агарян; твое же, великий государь, Русское царство, - Третий Рим - все другие царства превзошло своим благочестием, и ты единый во всей вселенной есть истинный христианский государь»²³.

Правда, этот триумф Москвы, официально признанной Третьим Римом, был несколько приглушен тем фактом, что Русская Церковь заняла лишь пятое место по чести в православном мiре после четырех древних восточных патриархатов - Константинопольского, Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского²⁴.

Московское патриаршество просуществовало чуть более одного века до того, как было упразднено кощунственной рукой Петра I. Оно возродилось два века спустя, в 1917 г. для того, чтобы вновь претерпеть невиданные в истории Церкви и человечества притеснения и гонения, а затем уступить давлению безбожной власти и стать, после 1927 года, лишь придатком атеистического государства, заведующим религиозными делами. Однако, не эта "патриархия" в своем административном выражении представляет собою Церковь, возрождающуюся сегодня из пепла и доказывающую, насколько глубоко укрепились семена Святой Руси.

• 10 - Симфония власти в России

Начиная со святого князя Владимiра до царя Алексея Михайловича, в течение почти 7-ми веков, молодое Русское государство хранило унаследованный ею монархический принцип государственного правления, а также ту форму взаимоотношений между Церковью и государством, которая проявилась и конкретизировалась в очень тесных связях великих князей, позднее - царей, с митрополитами, а затем - с патриархами.

Теория симфонии появилась в Киеве одновременно с первоисточниками русского церковного права - Правилами Святых Апостолов, Святых Вселенских и Поместных Соборов и Святых Отцов, записанных в Номоканоне. VI Новелла Юстиниана первоначально попала в Россию, по-видимому, через Болгарию. Переданная митрополиту Кириллу в середине XIII века, она была вставлена в начало IV главы Кормчей Книги²⁵. Великие русские князья получили в ней принцип сыновнего послушания Святой Церкви. Древние летописи оговаривают, что рядом с митрополитом должен находиться великий князь. Когда Русская Церковь обрела автокефалию, а цари заместили великих князей, симфония власти уже прочно укоренилась как нечто исконно русское. Эта диархия, эта симфония двух согласованных властей, священства (sacerdotium) и империи (imperium), каждая полновластная в своей области, была ясно провозглашена. До сих пор в Кремле, в Успенском соборе, можно видеть два совершенно одинаковых трона, один для патриарха, другой - для царя.

Духовная зрелость России как всемiрного центра Православия достигла своего апогея в середине XVII столетия. Об этом свидетельствует, например, красочное повествование архидиакона Павла Алеппского, записавшего свои впечатления о поездке в Россию. Свидетельство это тем более ценно, что исходит от образованного клирика, выходца из восточных патриархатов. Архидиакон Павел провел в России два года, с июля 1654 по август 1656 г. вместе со своим дядей, патриархом Антиохийским Макарием. Строгость постов, великолепие богослужений и набожность русских были для них настоящим откровением, заставивших Павла Алеппского сказать: «Кто поверит этому? Они превзошли подвижников в пустынях!»²⁶ .

Антиохийские гости с большим трудом приспосабливались к совершенно особенному и несравненному благочестию русского народа. Важно отметить не только полное единодушие со своим народом царя Алексея Михайловича, лично присутствовавшего на церковных службах, иные из которых продолжались по шесть-семь часов, но и то, что он был настолько прекрасным знатоком богослужебного устава, что поправлял архидиакона Павла, когда тому случалось допускать небольшие погрешности в богослужении²⁷. «Обрати внимание на эти обычаи и прекрасные порядки, кои мы наблюдали : как они хороши!» -восклицает архидиакон, обращаясь к своему читателю, в то время, как патриарх Макарий, его дядя, признается, что «очень трудно было нести вериги русского благочестия, особенного, невиданного ни в каком другом народе» и, не колеблясь, говорит: «Все эти обычаи существовали прежде и у нас, во дни наших царей, но мы их утратили, они перешли к этому народу и принесли у него плоды, коими он превзошел нас»²⁸.

Полвека спустя, в 1721 г., Петр I уничтожил патриаршество, опасаясь, что недовольство и противоречие его смелым реформам, иные из которых были разумными, найдут в патриархе поддержку всем тем, кто не желал разрушения «Святой Руси». Святотатственный шаг Петра I был существенно умерен в эпоху следующего царствования, но, тем не менее, в течение всего XVIII века Церковь находилась в унизительно зависимом состоянии. В XIX веке положение Церкви значительно упрочилось и в царствование св. Царя-Мученика Николая II, который был всецело проникнут принципом симфонии, завершилась подготовка восстановления патриаршества в России.

Глубоко христианское сознание своей миссии, которое имел последний император России, делает ясным, почему его враги (бывшие одновременно врагами Церкви и России) распространяли, и по сей день навязывают более чем лживый и ненавистный образ его личности и его царствования. Этот факт позволяет постичь эсхатологическое значение убийства Царской Семьи и причины, побудившие Церковь в 1981 г. канонизировать святых Царственных Мучеников.

Царь Николай II был не просто мученик-христианин, он был и Царь-мученик. Божиим Промыслом он принял мученичество спустя 18 месяцев после того, как отказался от всякой власти и от любой попытки вернуть ее. Он страдал, был убит и принесен в жертву как символ православной России, как носитель исконной церковной идеи Божией власти на земле.

Добровольной жертвой Царя-Помазанника Божия и его Семьи завершилась константиновская эпоха не только Церкви, но и всемiрной истории. Вот почему его убийство было очень верно осознано, как отъятие у человечества «удерживающего», после чего вступает в действие предсказанная в Св. Писании «тайна беззакония» /2 Фесе. 2, 7/, и мiр входит в свою последнюю, апокалиптическую эпоху, свидетелями и жертвами которой мы являемся, если только лишь способны распознать знаки времени.

• - Заключение

Этот исторический обзор роста могущества Москвы позволяет нам извлечь два важных урока относительно самого понятия "Рим".

Римское первенство представляет собой явление политическое, связанное главным образом с тем, что некогда Рим был столицей Империи. Мнение римо-католиков о божественном происхождении этого первенства и о его связи с апостолом Петром, столь распространенное сегодня на Западе, на самом деле появилось очень поздно, как контр-аргумент для борьбы с тем сознанием неразделенной Церкви, о котором свидетельствуют правила Вселенских Соборов, приведенные в начале этой работы.

После разрыва со всей остальной Церковью, римский Запад стал постепенно удаляться по направлению к новой вере, основанной на гуманистическом рационализме, устремляясь к христианству, все более обращенному к земным ценностям, что привело вначале к непониманию, а затем и к открытой враждебности по отношению к Православию.

Что же касается концепции «Москва - Третий Рим», то она была результатом постепенного и естественного осознания русским православным царством своей обязанности хранителя и защитника истинной веры, а, стало быть, и ответственности за судьбу всемiрного Православия, т.е. всего христианского мiра. И эта ответственность стала ее предназначением.

Этот "странствующий центр" православного мiра, вышедший из Рима, чтобы завершиться в Москве, тесно связан со всемiрной миссией, возложенной на «того, кто удерживает» (2 Фес. 2, II). То, что Запад отказался признать этот стержень человеческой истории, благоприятствовало появлению двух соперничающих цивилизаций:

• одной - верной этой миссии и

• другой - апостазирующей.

Возрождение, которому в значительной мере благоприятствовала интеллектуальная элита Византии, оказавшаяся в изгнании, было на Западе эпохой блестящего развития необычайно утонченной рационалистической культуры и философии. Напротив, в России культура и философия были ничем иным, как Православием, которым проникся весь русский быт²⁹, создавая национальный христианский идеал Святой Руси. В центре культурной жизни России был не университет, а монастырь. Самым распространенным, излюбленным чтением народа были Жития Святых, чаще всего подвижников-монахов, а не повествования об авантюристах.

Представители гуманистического Запада обычно игнорируют духовное содержание России: они объявляют отсталым варварством заботу о сохранении в благочестии и страхе Божием той религиозной цельности, которую они не способны понять; они называют этот народ рабским лишь потому, что он, заботясь прежде всего о переживаемой религиозной действительности, оказывается чуждым политическим амбициям; они видят деспотизм в непонятой ими политической системе, где даже столь порицаемое на Западе крепостное право не ограничивало духовную свободу и было, в значительной степени, принято со смирением и послушанием воле Божией. В противоположность этому, Запад упорно называет прогрессом и внедряет в русские умы то, что всегда наносило вред цельности русской души и ее духовному порыву.

Неспособность Запада уразуметь истинный духовный смысл Истории не позволяет ему ни понять Россию, ни, тем более, признать, что Москва и в самом деле была Третьим Римом.

 

Герман Иванов-Тринадцатый

Доцент Университета имени Жана Мулэна - Лион 3

Лион, Франция

 

 

Примечания:

1 Gilbert Dagron, Empereur et prêtre - Etude sur le césaropapisme byzantin, NRF, Gallimard, 1966, p. 147

2 Эпистемонархом изначально был монах, в обязанности которого входило наблюдение за дисциплиной монастыря; по аналогии этот титул мог употребляться в отношении императоров для обоснования их вмешательства в дела, касающиеся дисциплины Церкви.

3 Эта параллель “душа / тело” изложена в Исагоге (Epanagôgè), § 8, гл. 3.

4 См. Collectio LXXXVII capitulorum, num. 1; Никодим, епископ Далматинско-Истрийский (Милаш), Номоканон, часть V, «Церковь и Государство», § 183

5 Епископ Никодим (Милаш) , указ. соч.

6 «Каноны или Книга Правил Святых Апостол, Святых Соборов Вселенских и Поместных и Святых Отец». Существует множество изданий на греческом, латинском, славянском, русском, французском, а также других языках. Мы цитируем по «Второму полному изданию Братства преп. Иова Почаевского» в Монреале, Канада, Русской Православной Зарубежной Церкви, 1974.

7 Abbe Rivaux, Cours d'Histoire ecclesiastique а l'usage des Grands Seminaires, Librairie Briday, 8-eme edition, 1886, p. 439.

8 Цит. по: Н.М. Карамзин, История Государства Российского, Издание пятое, СПб., 1842, кн. II, т. V, гл. III, стр. 163. см. также : М.В. Толстой, Рассказы из истории Русской Церкви, М., 1873, стр. 262.

9 Эта грамота, подписанная патриархом Иосафатом и 36 греческими епископами, хранилась в Москве, в архивах Министерства иностранных дел. 10 Е.Ф. Шмурло, История России - 862-1917, Мюнхен, Град Китеж, 1922, стр. 125.

11 Папа Павел II скончался в 1471 году. Когда Иоанн III женился на Зое (12 ноября 1472 г.), новым правящим понтификом был Сикст IV.

12 Виссарион был прежде православным архиепископом в Никее. В этом звании он сопровождал императора Иоанна VIII Палеолога на Флорентийский Собор, где проявил себя, вместе с Киевским Исидором, как самый горячий сторонник унии с Римом. Однако после того как народ отверг унию, он поселяется в Риме, удостаивается от папы Евгения IV в 1439 г. звания кардинала, а затем, в 1463 г. папой Пием II назначается латинским патриархом в Константинополь. Будучи ученым человеком, он собрал богатую библиотеку, которую впоследствии подарил Венеции.

13 В своем сочинении Просветитель, преп. Иосиф Волоцкий (1439-1515) говорит о царе, что он: «властью ... подобен Богу Вышнему. И как Бог хочет спасти всех людей, так и царь должен охранять от всякого вреда, душевного и телесного, все, что ему подвластно». (Просветитель, Изд. Спасо-Преобоаженского Валаамского монастыря, М. 1993, стр. 367-368).

14 В начале своего княжения в 1462 г., Иоанн III правил на пространстве 430.000 км². После смерти Василия III, Русское царство расширилось до 2,8 миллионов км².

15 См. В. Малинин, Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания. Историко-литературное исследование. Киев, 1901, стр. 383, а также: Приложения, cтр. 26-47

16 Там же, стр. 49-56.

17 Там же.

18 Историки не могут прийти к согласию относительно точной даты посланий старца Филофея, эти даты колеблются между 1509-1529 гг. Среди нескольких, историки обычно выделяют два послания, в которых яснее всего была сформулирована идея «Москва - Третий Рим». Первое, адресованное дьяку Михаилу Мунехину, второе - самому Василию III. О сочинениях старца Филофея, кроме вышеуказанного фундаментального исследования В. Малинина, см. также : Е.Ф. Шмурло, История России ... , стр. 116; М. Laran et J. Saussay, La Russie ancienne : X-XVII s. - Anthologie de documents, Paris, 1975, pp. 153-155.

19 Вот, что пишет об этом Н.М. Карамзин в Истории Государства Российского, (т. 8. гл. V, стр. 161-162): «Cue знаменитое дело Иоаннова царствования совершилось в 1556 году, когда еще лилась кровь на берегах Волги, когда мы воевали со Швециею и ждали впадения Крымцев: учреждение равно достопамятное в воинском и гражданском законодательстве России. /.../ Желая приохотить людей к службе, Иоанн назначил всем денежное жалованье во время похода и двойное боярским детям, которые выставляли лишних ратников сверх определенного законом числа. Таким образом, измерив земли, узнали нашу силу воинскую; доставив ратным людям способ жить без нужды в мирное время и содержать себя в походах /.../ С сего времени, как говорят летописцы, число воинов наших несравненно умножилось. Имев под Казанью 150 000, Иоанн чрез несколько лет мог выводить в поле до трех сот тысяч всадников и пеших. Последние, именуемые стрельцами и вооруженные пищалями, избирались из волостных сельских людей, составляли безсменную рать /.../».

20 Н.М. Карамзин, История ..., т. VIII, гл. V, стр. 138-139.

21 Собор Василия Блаженного состоит из семи церквей, расположенных вокруг главного алтаря, что символизирует Небесный Иерусалим.

22 Это решениене не было принято патриархом Константинопольским Иеремией II единолично, но сообща и с полного согласия патриархов Александрии, Антиохии и Иерусалима; т.е. речь идет о совместной акции Восточных патриархов.

23 Е.Ф. Шмурло, История России ... , стр. 123.

24 Два года спустя Иеремия II прислал в Москву грамоту, подтверждающую поставление патриарха в Москве, подписанную патриархами Константинополя, Антиохии и Иерусалима (Александрийский патриарх умер в этот промежуток времени), а также 19 митрополитами, 19 архиепископами и двадцатью епископами. Эта грамота гласит: «Во-первых, признаем и совершаем в царствующем граде Москве поставление и поименование патриаршеское господина Иова, да почитается и именуется и впредь с нами, патриархами, и будет чин ему в молитвах после Иерусалимского /.../; во-вторых, дарованное ныне имя и честь патриаршества не только одному господину Иову дано и утверждено непоколебимо, но позволяем и по нем поставлять Московским Собором начальных властей в патриархи по правилам».

25 В 1655 г. патриарх Никон поместил ее в предисловии к Служебнику. См. Проф. Зызыкин, Патриарх Никон, Варшава, 1931, II часть, стр. 97-98; Архиепископ Серафим (Соболев), Русская идеология, София, 1939; второе издание - Св. Троицкий монастырь, Джорданвилль, Н.И., 1987, ее. 142 и 158; репринтное издание Титул, СПб, 1993, стр. 142 и 158.

26 Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским, пер. Г. Муркоса, М., изд. Императорского Общества истории и древностей российских при Московском университете, в 5-ти вып. 1896-1900. Вып. III, стр. 44.

27 Путешествие ... , IV, стр. 126-127.

28 Путешествие ... , III, стр. 125.126.

29 Это бытовое исповедничество на Руси, т.е. повседневная жизнь, сообразующаяся с требованиями православной веры, представляет из себя уникальное, исключительно русское явление.

{jcomments on}